«Только змеи сбрасывают кожи, 
Чтоб душа старела и росла.
Мы, увы, со змеями не схожи,
Мы меняем души, не тела.

Память, ты рукою великанши
Жизнь ведешь, как под уздцы коня,
Ты расскажешь мне о тех, что раньше
В этом теле жили до меня…»
                              Николай Гумилев. «Память». 1921 г.

Он родился в Кронштадте 15 апреля 1886 года в штормовую весеннюю ночь, и старая нянька из дома Гумилевых сказала: «У Колечки будет бурная жизнь». Слова оказались пророческими.

Бурную жизнь предопределило и само родовое древо Николая Степановича Гумилева: в нем переплелись корни двух главных для судьбы и истории России векторов – духовного и ратного. Священническая, церковная линия со стороны отца и военная, офицерская, преимущественно морская – со стороны матери.

Предки Гумилева по отцу принадлежали к числу исконных священнических родов. Фамилия происходила от латинского «humilis»– смиренный. Такие фамилии давали семинаристам в 18 веке. Но отец поэта, после окончания семинарии, поступил на медицинский факультет Московского университета и стал морским врачом.

Мать Гумилева была из рода военных – тех самых моряков старинных фамилий, которых потом поэт будет воспевать.

«Самый первый: некрасив и тонок,
Полюбивший только сумрак рощ,
Лист опавший, колдовской ребенок,
Словом останавливавший дождь.

Дерево да рыжая собака,
Вот кого он взял себе в друзья.
Память, Память, ты не сыщешь знака,
Не уверишь мир, что то был я…»                           

Гумилев рассказывал: «Мое детство было до крайности волшебным… Я был действительно колдовским ребенком. Я жил в каком-то мной самим созданном мире, не понимая, что это мир поэзии… Так, у нашей кошки Мурки были крылья и она ночами улетала в окно, а собака моей сводной сестры только притворялась собакой, а была – я один это знал – жабой… Да, я действительно был колдовской ребенок, маленький маг и волшебник…».

Юность поэта прошла в Царском селе – городе муз, колыбели русской поэзии. Здесь в его жизни произошла две судьбоносные встречи.

Первая – с замечательным поэтом-лириком, переводчиком, литературным критиком и знатоком античности Иннокентием Анненским. Он был директором мужской гимназии, где учился Николай и сыграл значительную роль в становлении Гумилева как поэта, став для него проводником в мир литературы.

Вторая встреча – с Анной Ахматовой, тогда еще Горенко. Весной 1904 года Гумилев впервые объяснился ей в любви и сделал предложение, но получил отказ. И лишь спустя 6 лет, в апреле 1910 года, они обвенчались.

Однако, «долго и счастливо» не случилось. Их семейный союз был недолгим, но много лет продолжался их поэтический диалог.

«И второй… Любил он ветер с юга,
В каждом шуме слышал звоны лир,
Говорил, что жизнь – его подруга,
Коврик под его ногами – мир.

Он совсем не нравится мне, это
Он хотел стать богом и царем,
Он повесил вывеску поэта
Над дверьми в мой молчаливый дом…»                       

После Царского села – Париж, где он учился в университете, Италия и Греция, чьей культурой он восхищался, Лондон. Создание собственного литературно-художественного журнала «Сириус».

Петербург. С этим городом неразрывно связана жизнь, судьба и творчество Гумилева.

Декаданс Серебряного века. Арт-подвал «Бродячая собака», художественные объединения «Академия стиха» и «Цех поэтов», журналы «Аполлон» и «Гиперборей», акмеизм, творчество, признание, известность.

«Я люблю избранника свободы,
Мореплавателя и стрелка,
Ах, ему так звонко пели воды
И завидовали облака.

Высока была его палатка,
Мулы были резвы и сильны,
Как вино, впивал он воздух сладкий
Белому неведомой страны…»                          

До сих пор не утихли споры о том, когда поэт впервые побывал в Африке. Но документально известно о его путешествии 1908 года. Поездка была недолгой: Египет.

«Мне не удается поехать в глубь страны, как я мечтал. Посмотрю Сфинкса, полежу на камнях Мемфиса, а потом поеду не знаю куда».

В Африке Гумилев видел будущее мира. Ее он противопоставлял стареющей и дряхлеющей Европе и был уверен, что в ХХ веке именно Африка займет главное место в мировой цивилизации.

Вторая поездка – в 1909 году. Через Константинополь и Каир он добрался до Джибути. Здесь он много общался с местными жителями, охотился на диких зверей.

В феврале 1913 года Гумилев получил предложение возглавить научную экспедицию в Северо-Восточную Африку, которая была организована при поддержке Российской академии наук и Музея антропологии и этнографии (Кунсткамеры).

Третья поездка длилась почти год. Ее маршрут пролегал через Турцию, Египет и Джибути. В пути он вел дневник, в котором описывал уклад жизни обитателей этих земель и местную природу.

Гумилев собрал очень ценный документальный этнографический материал, который передал в Кунсткамеру – Музей антропологии и этнографии академии наук.

«Память, ты слабее год от году,
Тот ли это или кто другой
Променял веселую свободу
На священный долгожданный бой.

Знал он муки голода и жажды,
Сон тревожный, бесконечный путь,
Но святой Георгий тронул дважды
Пулею не тронутую грудь...»

1914 год изменил богемный образ жизни Гумилева: распадался «Цех поэтов», напряженными стали отношения с женой, а летом началась Первая мировая война.

У него был «белый билет». Его признали негодным к воинской службе из-за близорукости и косоглазия правого глаза.

Для того, чтобы попасть на фронт, он специально научился стрелять с левой руки и целиться левым здоровым глазом. Чтобы пойти в кавалерию, он за свой счет брал уроки верховой езды, владения шашкой и тяжелой пикой, обязательной для всадников.

Ходили даже слухи, что он дал взятку медкомиссии, только чтобы ему разрешили воевать за Родину. Как говорится: «Кто хочет – ищет способы, кто не хочет – причины».

Его боевое крещение состоялось 19 ноября – перед первым сражением своего полка Гумилев участвовал в ночной разведке и был награжден за это Георгиевским крестом 4 степени, повышен в звании до ефрейтора, а затем произведен в унтер-офицеры.

В начале 1915 года он простудился – воспаление легких. Больше месяца он лечился в Петрограде. По состоянию здоровья Гумилев снова был признан негодным к военной службе, но ему снова удалось переубедить врачей, и в мае он снова на фронте.

Его подразделению была поставлена задача удерживать позиции до подхода пехоты. Операция удалась – было спасено несколько пулеметов, один из которых вытащил на себе Гумилев. За это он был награжден вторым «Георгием» 3-й степени, которым очень гордился.

В мае 16 его опять эвакуируют в Петроград и опять с воспалением легких. А в октябре он опять возвращается на фронт.

Николай Гумилев вел подробнейший дневник военных дней. Его корреспонденция с фронта около года печаталась в петербургской газете «Биржевые ведомости» под названием «Записки кавалериста».

Февральскую революцию 1917 года Гумилев встретил в окопах.

В апреле 1917 года из штаба полка пришло сообщение о награждении прапорщика Гумилева орденом Святого Станислава 3-й степени с мечами и бантом, но он не успел его получить.

Он добился отправки в русский экспедиционный корпус – особую пехотную бригаду, которая, в рамках интернациональной помощи союзникам по Антанте, была направлена во Францию и участвовала в боях на Западном фронте.

Николай Гумилев говорил: «В жизни у меня пока три заслуги – мои стихи, мои путешествия и эта война. Из них последнюю я ценю меньше всего».

В Россию он вернулся в 1918 году. На фоне массовой эмиграции его возвращение многие расценивали как самоубийство: было очевидно, что убежденному монархисту в большевистской России будет трудно.

Петроград слал местом его последнего земного пристанища. Послереволюционные годы жизни Николая Гумилева были яркими и творчески насыщенными. Он возродил «Цех поэтов», создал литературную студию «Звучащая раковина», преподавал в Институте живого слова.

В издательстве «Всемирная литература» Гумилев заведовал французским отделом, редактировал переводы других поэтов, сам занимался переводами и увлекался восточной литературой.

Николай Гумилев никогда не скрывал своего отрицательного отношения к новой власти.

Его обвинили в контрреволюционной деятельности, заговоре против Советской власти и сотрудничестве с Петроградской боевой организацией.

Он был арестован 3 августа 1921 года, а уже 26 августа его расстреляли. Место его захоронения неизвестно.

В 1992 году прокуратура и следственное управление РФ установили, что уголовное дело о Петроградской боевой организации было полностью сфальсифицировано. Все его фигуранты были реабилитированы. Но на сегодняшний день из 253 томов этого дела 250 все еще остаются засекреченными.

«Я – угрюмый и упрямый зодчий
Храма, восстающего во мгле,
Я возревновал о славе Отчей,
Как на небесах, и на земле.

Сердце будет пламенем палимо
Вплоть до дня, когда взойдут, ясны,
Стены нового Иерусалима
На полях моей родной страны…»

 
В статье «Крылатая душа» Александр Куприн так написал о Николае Гумилеве: «… надо признать, ему не чужды были старые, смешные ныне предрассудки: любовь к Родине, сознание живого долга перед ней и чувство личной чести. И еще старомоднее было то, что он по этим трем пунктам всегда готов был заплатить собственной жизнью».

В этом году исполняется не только 140 лет Николаю Гумилеву. Юбилеи «отмечают» и его стихотворные сборники «Шатер» – 105 лет и «Колчан» – 110.

Стихи Николая Степановича практически не издаются специально для детей. Но в 1989 году в «Детской литературе» вышли в свет «Капитаны» – самый, пожалуй, известный цикл поэта. Иллюстрации к нему создал творческий коллектив Г.А.В. Траугот.

Это псевдоним семьи прекрасных живописцев, книжных графиков, скульпторов и фарфористов – отца Георгия и сыновей Александра и Валентина.

Пушкинка приглашает окунуться в красочный мир романтики морских странствий и великих географических открытий вместе с «Капитанами» Николая Гумилева!